October 20th, 2010

Зинаида Юсупова

Накануне ХХ века княгиня Зинаида Николаевна Юсупова заказала у модного художника Серова портреты всех членов семьи. Обычно Валентин Александрович «чванливых и богатых» не писал, но Юсуповой отказывать не стал: «Если бы все богатые люди, княгиня, были похожи на вас, то не осталось бы места несправедливости». Ее рисовали многие художники, видимо было что-то в ней притягательное, завораживающее...



В.Серов. Портрет княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой


"Всюду, где появлялась мать, она приносила свет, её взгляд сиял добротой и кротостью. Она одевалась со сдержанной элегантностью, не любила украшений и, хотя располагала лучшими в мире, появлялась в них только в особенных обстоятельствах..."

Зинаида Николаевна была дочерью последнего князя Юсупова - Николая Борисовича-младшего. Музыкант, историк, довольно скромный коллекционер. Зинаида осталась единственной в роде после смерти сестры. Зинаида Николаевна была хорошо образована, привыкла к обществу людей науки, культуры. Она неплохо разбиралась даже в философии.


Кристина Робертсон
Портрет княгини Зинаиды Юсуповой. 1840
(бабушка Зинаиды Николаевны, такая же красавица)


К ней - одной из самых богатых и родовитых невест России сватались европейские принцы крови, но... "любят женщины военных". Когда на горизонте возник граф Феликс Феликсович Сумароков-Эльстон сердце красавицы растаяло. Это была любовь с первого взгляда, а для Зинаиды Николаевны, что отмечали все, первая и единственная.

Граф Феликс по матери уже получил фамилию угасшего рода Сумароковых. Теперь по жене ему была прибавлена фамилия Юсупов и пожалован княжеский титул, но с тем условием, что он будет переходить только к старшему сыну. А через год у молодых родился первенец - Николай, названный так в честь деда. Мальчик рос молчаливым и замкнутым. Она всю жизнь помнила тот ужас, что охватил ее, когда под Рождество 1887 года, на вопрос, обращенный к сыну, какой бы подарок он пожелал, получила недетский и ледяной ответ: «Я не хочу, чтобы у тебя были другие дети».

Тогда Зинаида Николаевна растерялась, но вскоре выяснилось, что одна из мамок, приставленных к молодому князю, рассказала мальчику о нагайском проклятии.

Основателем рода считается хан Ногайской Орды Юсуф-Мурза. Желая вопреки воле большинства соплеменников замириться с Москвой и боясь за жизнь своих сыновей, он отослал их ко двору Ивана Грозного. В русской летописи сказано: «Сыновья Юсуфа, прибыв в Москву, пожалованы были многими селами и деревнями в Романовской округе, и поселенные там служилые татары и казаки подчинены им. С того времени Россия сделалась отечеством для потомков Юсуфа».

Старый хан не ошибся: еще не успели его сыновья добраться до Москвы, как его вероломно заколол родной брат. Когда же до Орды дошла весть, что сыновья Мурзы отказались от магометанства и приняли православие, одна из колдуний наложили на них проклятие. Согласно которому, из всех рожденных в одном поколении Юсуповых до двадцати шести лет доживать будет лишь один, и продолжится это вплоть до полного изничтожения рода.

Сбывалось оно неукоснительно. Сколько бы детей у Юсуповых не рождалось - до двадцати шести доживал только один. Ею всегда увлекались, но она давала мало поводов для этого, т.к. была верной женой . Однажды в их роскошный особняк прямо в покои влетел всадник на арабском скакуне и на глазах у всех бросил к ногам княгини роскошный букет роз. Это был великосветский повеса и блестящий кавалер всех гостиных князь Витгенштейн, мечта многих дам, с юности влюбленный в Зинаиду Николаевну. Муж запретил ему появляться у них дома, и тогда князь таким экстравагантным способом доказал ей свою любовь.

А княгиня занималась домом, вела все дела имения, к которым муж был равнодушен, воспитывала сыновей, к которым она была излишне терпелива и мягка. Сыновья на протяжении всей жизни считали ее своим другом и почитали ее лучшей из всех женщин на свете. Но никого не минет чаша страданий. Ее старший сын Николенька, так похожий на нее, был влюбчив. За 6 месяцев до своего 26-тилетия он погиб на дуэли, убитый мужем своей возлюбленной.

В воспоминаниях Феликса Юсупова нетрудно заметить, что всю свою жизнь он ревновал мать к старшему брату. Тот, хотя и был внешне больше похож на отца, нежели на Зинаиду Николаевну, своим внутренним миром был схож с ней необычайно. Увлекался театром, музицировал, писал картины. Его рассказы печатались под псевдонимом Роков, и даже скупой на похвалу Лев Николаевич Толстой отметил однажды несомненную одаренность автора.

Окончив Петербургский университет, он получил диплом юриста. В семье заговорили о предстоящей женитьбе, но Николай неожиданно влюбился в Марию Гейден, которая уже была помолвлена с графом Арвидом Мантейфелем, и вскоре эта свадьба состоялась. Молодые уехали в путешествие по Европе, Николай Юсупов последовал за ними, дуэли было не избежать. И она состоялась

22 июня 1908 года в имении князя Белосельского на Крестовском острове Санкт-Петербурга. Николай оба раза выстрелил в воздух... граф Мантейфель не промахнулся. Николаю Юсупову через полгода должно было исполниться двадцать шесть лет.

«Раздирающие крики раздавались из комнаты отца, - спустя годы, вспоминал Феликс Юсупов. - Я вошел и увидел его, очень бледного, перед носилками, где было распростерто тело Николая. Мать, стоявшая перед ним на коленях, казалась лишившейся рассудка. Мы с большим трудом оторвали ее от тела сына и уложили в постель. Немного успокоившись, она позвала меня, но, увидев, приняла за брата. Это была невыносимая сцена. Затем мать впала в прострацию, а когда пришла в себя, то не отпускала меня ни на секунду».

"Тело поместили в часовне", - пишет младший брат Феликс, к которому перешел титул князя Юсупова. Погребен был князь Николай Феликсович в подмосковном Архангельском. Потрясенные родители, похоронив старшего сына, строят в Архангельском храм-усыпальницу где должны были находить последний приют князья Юсуповы. Храм возводил известный московский зодчий Р. И. Клейн вплоть до 1916 года. Грянула революция, и храм никогда не принял под свои своды ни одного захоронения.

Когда на дуэли погиб Николай, Зинаиде Николаевне было под пятьдесят. Теперь все ее надежды оказались связаны с младшим сыном. Феликс Юсупов женился на княжне Ирине (1887-1970), дочери великого князя Александра Михайловича и великой княгини Ксении Александровны, племяннице Николая Второго.

О роли Феликса Юсупова в убийстве Распутина известно почти все. Заманили старца под предлогом встречи с Ириной Александровной во дворец на Мойке. Сначала травили, потом стреляли и, в конце концов, утопили Распутина в реке. В своих воспоминаниях Юсупов уверяет, что таким образом пытался освободить Россию от «темной силы, ведущей ее к пропасти». мать первой оправдала его: «Ты убил чудовище, терзавшее твою страну. Ты прав. Я горжусь тобой...»


Маковский К.Е.
Портрет княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой в русском костюме. 1900-е


При этом на благополучии семьи подобная зыбкость рода никак не сказывалась. К 1917 году Юсуповы были вторыми по богатству после Романовых. Им принадлежало 250 тыс. десятин земли, они были владельцами сахарных, кирпичных, лесопильных заводов, фабрик и рудников, ежегодный доход от которых составлял более 15 миллиона золотых рублей. А роскоши Юсуповских дворцов могли позавидовать великие князья. К примеру, комнаты Зинаиды Николаевны в Архангельском и во дворце в Санкт-Петербурге были обставлены мебелью казненной французской королевы Марии-Антуанетты. Картинная галерея по своему подбору соперничала с Эрмитажем. А драгоценности Зинаиды Николаевны включали сокровища, ранее принадлежавшие чуть ли ни всем королевским дворам Европы. Так, великолепная жемчужина «Пелегрина», с которой княгиня никогда не расставалась и изображена на всех портретах, принадлежала когда-то Филиппу II и считалась главным украшением испанской Короны.



Ф. Фламенг. Портрет княгини З. Н. Юсуповой. 1894 г.


Интересно сравнить этот портрет модного французского художника с описанием, которое оставил Леонид Пастернак о портретируемой на голицынском рисовальном вечере княгине Юсуповой.

"Я помню, кого мы рисовали... Это была одна из самых интересных женщин аристократического круга, просто, изящно одетая, только крупных жемчугов ожерелье служило ей украшеньем. Вся седая, что очень к ней шло, с молодым, здоровым и прекрасным цветом лица, - она была настоящей маркизой XVIII века, сошедшей со старинного портрета. При дворе ее называли "Сиянием", как нам потом сказала хозяйка дома. Это была княгиня Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон..."

Роскошный туалет княгини украшен крупной жемчужиной "Пелегрина", принадлежавшей некогда испанскому королю Филиппу II.

В 1900 году, задолго до гибели старшего сына, бывшего главным наследником, они с мужем написали весьма неординарное для своего времени завещание, которое лишь недавно было введено в научный оборот (собрание РГАДА). Вот небольшой отрывок из него:

"В случае внезапного прекращения рода нашего все наше движимое и недвижимое имущество, состоящее в коллекциях предметов изящных искусств, редкостей и драгоценностей, собранных нашими предками и нами... завещаем в собственность государства в видах сохранения сих коллекций в пределах Империи для удовлетворения эстетических и научных потребностей Отечества..."

После смерти старшего сына Зинаида Николаевна почти полностью посвятила себя благотворительности. Оказывала материальную помощь Елизаветинскому и Круповскому приютам, Ялтинской женской гимназии, школам в имениях и т.д., церквям, столовым для голодающих в 1891-1892 гг. В 1883 г. выделяла пожертвования для семей черногорцев. В архиве Юсуповых сохранилась ее переписка с Елизаветой Федоровной - великой княгиней, известной благотворительницей по делам милосердия.

За свою патриотическую деятельность Зинаида Николаевна была награждена дипломами и благодарственными письмами многих обществ и учреждений. Среди них "Общество ревнителей русского исторического просвещения в память императора Александра III", Российское общество Красного Креста, Елизаветинское благотворительное общество. Зинаида Николаевна была членом комитета по устройству музея изящных искусств в Москве и пожертвовала 50 тысяч рублей на сооружение Римского зала, который когда-то носил ее имя, а теперь просто стал безымянной частью картинной галереи.

Когда грянула революция, Феликс попытался спасти фамильные драгоценности, перевезя их в Москву. Но забрать их оттуда не удалось, и драгоценности были случайно найдены через восемь лет. Но и в эмиграции Юсуповы оказались не среди бедных. За границей оставалась недвижимость, да и наиболее ценные драгоценности княгини постоянно возили с собой и увезли в эмиграцию. После того, как Феликс за несколько бриллиантов купил паспорта и визы, Юсуповы обосновались в Париже. Они купили дом в Булонском лесу, где и прожили долгие годы.

Старый князь скончался в 1928 году, Зинаида Николаевна в 1939-ом.Похоронили ее на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем. Феликс Юсупов от праздной жизни не отказался, и, в конце концов, все вывезенное и имевшееся за границей имущество оказалось растрачено. Его самого, жену и дочь Ирину похоронили в могиле матери.


СЕН- ЖЕНЕВЬЕВ де БУА.


Этот русский погост в городке под Парижем.
"Новгородская" церковь - проект Бенуа.
Аккуратно газончик у входа подстрижен.
Я во снах снова в Сен-Женевьев де Буа.
Умереть на чужбине и жить там изгоем…
Над могилою Галича осень дождит.
Книги Бунина юным читал я запоем,
А теперь мой кумир под Парижем лежит.
На надгробии надпись "Князь Феликс Юсупов".
Рядом лег Павел Струве и князь Трубецкой.
А землицы здесь мало, всё сжато и скупо.
Прикандалены к Франции с русской тоской.
Помолись за них, милый священник Евлогий,
Они грешны, как все, отмоли их грехи.
Наших русских погостов по свету так много,
На камнях их могильных - исландские мхи.

(О.М.Иванов)


Источник: http://history-life.ru/post61940474

Ида Высоцкая

О Марбургском университете Борис Пастернак впервые услышал в доме богатого чаеторговца Высоцкого, с дочерьми которого, Идой и Леной, он дружил. В Марбурге учился их кузен Дмитрий Гавронский. Среди его преподавателей особенно "гремели" имена Германа Когена (Hermann Cohen) и Пауля Наторпа (Paul Natorp). Познакомившись с работами этих ученых-неокантианцев, Пастернак понял: он нашел то, что искал.

Пастернак мечтал поехать в Марбург, чтобы серьезно заняться наукой, но денег на это не было. Ему обещала помочь мать. Розалия Исидоровна, преподавательница музыки, сказала сыну, что заработает на уроках и сэкономит на хозяйственных расходах. Получив на руки 100 марок и рекомендательное письмо к знакомому семьи Николаю Гартману, преподававшему в Марбурге, Борис Пастернак в апреле 1912 года выехал из Москвы в Германию. За неимением лучшего ему был отдан старый, но еще вполне добротный костюм отца.

25 апреля он был в Марбурге. Вот как Пастернак описывает эту первую встречу с городом: "Я стоял, заломя голову и задыхаясь. Надо мной высился головокружительный откос, на котором тремя ярусами стояли каменные макеты университета, ратуши и восьмисотлетнего замка. С десятого шага я перестал понимать, где нахожусь. Я вспомнил, что связь с остальным миром забыл в вагоне... Если бы это был только город! А то какая-то средневековая сказка!"

В таком же восторге Пастернак был от университета: "Если бы тут были только профессора! А то иногда среди лекции приоткрывается грозовое готическое окно, напряжение сотни садов заполняет почерневший зал и оттуда с гор глядит вечная, великая Укоризна. Если бы тут были только профессора! А тут и Бог еще".

В письмах родителям, приведенных в вышедшей на русском языке при содействии посольства Германии в России книге "Марбург Бориса Пастернака", он рассказывал о том, как в актовом зале происходило торжественное зачисление новичков в студенты и как каждому из тысячи, и ему в том числе, ректор, подзывая к себе, пожимал руку. Так это было установлено еще XVI в веке.

В городе в своем первозданном виде сохранились дома, где жили Мартин Лютер и братья Гримм, учившиеся в Марбургском университете. А первым русским марбуржцем был Михайло Ломоносов. Пастернак втягивался в учебу трудно, потом дело пошло успешнее. Но тут в Марбург приехали сестры Высоцкие, Ида и Лена, которые, путешествуя по Германии, решили навестить своего московского друга.

В Иду Высоцкую юный Пастернак в течение пяти лет был влюблен со всем пылом первого чувства. Сама Ида воспринимала их отношения далеко не столь серьезно. У избалованной вниманием дочки богатых родителей было достаточно поклонников. Необходимость объяснения назревала давно. Сестры Высоцкие пробыли в Марбурге несколько дней. Но решающий разговор состоялся лишь в день их отъезда. В автобиографическом очерке "Охранная грамота" его предложение и отказ Иды выйти за него замуж рассматриваются Пастернаком как переломный момент в его творческой биографии.



"Тот удар - исток всего", - скажет он и в стихотворении "Зимняя ночь", посвященном Иде Высоцкой. Это объяснение, проводы сестер в Берлин и одинокое возвращение обратно в Марбург составляют, возможно, самые яркие страницы "Охранной грамоты" и широко известны по знаменитому стихотворению Пастернака "Марбург":

"В тот день всю тебя, от гребенок до ног,
Как трагик в провинции драму Шекспирову,
Носил я с собою и знал назубок,
Шатался по городу и репетировал.
............................
Тут жил Мартин Лютер. Там - братья Гримм.
Когтистые крыши. Деревья. Надгробья.
И всё это помнит и тянется к ним.
Всё - живо. И всё это тоже - подобья".


Вначале Борис Пастернак пытался преодолеть свое душевное смятение усиленными занятиями. Он приготовил два ученых доклада и выступил с ними на заседании научного общества. Ему стали предрекать блестящее философское будущее. 11 июля Пастернак пишет своему московскому другу Александру Штиху: "Я читал второй реферат Канта с разбором. Коген был прямо удивлен и просил меня к себе на дом. Я был страшно рад. Можешь себе представить, как я волновался перед всеми этими докторами со всех концов мира, заполнившими семинар".

Но мы читаем дальше в том же письме: "Я написал в день реферата - почти бессознательно - за три часа до очной ставки перед корифеем чистого рационализма пять стихотворений. Одно за другим запоем..." Поэзия уже захватывала Пастернака целиком.

Обычно считается, что именно объяснение с Идой Высоцкой стало здесь поворотным пунктом, но, судя по письмам, это не совсем так. От 17 июня до 11 июля, когда Пастернак послал цитировавшееся письмо, прошло больше трех недель. А окончательное решение распрощаться с философией было принято после 13 июля, после поездки в немецкий городок Бад Киссинген, где праздновался день рождения Иды Высоцкой.

Об этой поездке лишь вскользь упоминается в "Охранной грамоте", где две встречи с Идой сведены в одну и объяснение, растянутое на несколько встреч, воспринимается как один разговор. Впрочем, не будем забывать, что "Охранная грамота" - художественное произведение, где ради цельности восприятия неизбежны подобные корреляции места и времени.

В оставшиеся летние дни Пастернак больше не посещал университет. Он совершал длительные прогулки по лесу, слушал органную музыку... Много гулял по городу, открывая для себя новый Марбург. "Ценность города была в его философской школе, но я в ней больше не нуждался, - писал Пастернак позже. - Но у него объявилась другая: красота Марбурга как живого воплощения многовековой истории, его природа и готика..."

На рассвете 4 августа 1912 года Борис Пастернак уехал из Марбурга: "Прощай, философия, прощай, молодость, прощай, Германия!" В 1923 году поэт вернется сюда ненадолго, всего на два дня, чтобы снова встретиться с городом своей молодости. И до конца жизни будет вспоминать Марбург, который сделал из него поэта.

Марбург тоже не забыл его. "Прощай, философия!" - эти слова из "Охранной грамоты" можно прочитать на бронзовой доске, расположенной на стене дома № 15 по Гиссельбергской улице (Gisselberger Straße), где Борис Пастернак прожил три летних месяца 1912 года. Есть в городе и улица, носящая его имя.

Автор: Владимир Анзикеев
Источник: http://www.dw-world.de/dw/article/0,,619159,00.html